ПРАВИЛА СЧАСТЬЯ

Cколько слов сказано о счастье. Много исписано страниц, однако так и остается оно загадкой. У каждого поколения есть свой «рецепт» счастья. Каждая эпоха не сомневалась, что именно ей удалось найти затерявшийся ключ от Эдема. Разве не ради счастья вершились судь-бы народов и цивилизаций? Но всегда счастье так и оставалось неразгаданной, а может, даже и роковой загадкой для человечества…

В одном из своих воспоминаний Иван Ильин записал следующее: «Когда мне стукнуло восемь  лет, бабушка подарила мне на елку  красивую тетрадь в синем сафьянном переплете и сказала: «Вот тебе альбом, записывай в него все, что тебе покажется умным  и хорошим: и пусть каждый из нас напишет тебе что-нибудь на память»… Вот было разочарование!..  Мне так   хотелось оловянных солдатиков, они даже по ночам мне снились… И вдруг — альбом. Какая скучища… Но дедушка взял мою сафьянную тетрадь и написал на первой странице: «Если хочешь счастья, не думай о лишениях; учись обходиться без лишнего»… Да, хорошо ему было говорить: «не думай»… А мне было до слез обидно… это была прямая насмешка надо мною и над моими солдатиками. Но позднее… И потом еще много спустя… У меня было так много лишений в жизни….И всегда, когда мне чего-нибудь остро недоставало или когда приходилось терять что-нибудь любимое, я думал о сафьянной тетради и об изречении деда. Я и сейчас называю его «правилом счастья» или «законом оловянного солдата».

Много слов сказано о счастье, много исписано страниц, однако так и остается оно загадкой. У каждого поколения есть свой «рецепт» счастья, каждая эпоха не сомневалась в том, что именно ей удалось найти этот затерявшийся ключ от Эдема. Разве не ради счастья вершились судьбы народов и цивилизаций? Но всегда счастье так и оставалось неразгаданной, а может, даже и роковой загадкой для человечества.

В 306 году до Рождества Христова на окраине Афин странствующий философ по имени Эпикур купил сад. Над его входом он поместил вывеску: «Гость, тебе будет здесь хорошо. Здесь удоволь¬ствие — высшее благо». Так впервые было сформулировано право, которое позже войдет во все политические лозунги, — «право человека на счастье», понимаемое как синоним удовольствия во всем. Это эпикурово счастье с юмором описал Саша Черный:

Упьемся! И в хмеле, таком же дешевом,
О счастье нашем грошевом
Мольбу к небу пошлем,
К небу, прямо в серые тучи:
Счастья, здоровья, веселья,
Котлет, пиджаков и любовниц,
Пщеваренье и сон —
Пошли нам, серое небо!

Какая пропасть лежит между этими  словами    и словами Христа о человеческом  счастье! Для Христа счастливы     по-славянски блаженны — те, кто с точки зрения эпикурова счастья и есть самые несчастные – нищие духом, искатели правды, чистые сердцем, кроткие и немстительные миротворцы, гонимые и угнетаемые со всех сторон. Что это — издевка над самым сокровенным в человеке? Да, если бы их сказал философ, уютно устроившись в кресле перед камином. Но когда каждым Своим словом Христос поднимался на Свою Голгофу, на Свой Крест… вряд ли Распятая Любовь стала бы так играть словами!..

Истина, открытая Христом, проста: не ищи счастья для себя, ищи его для других — и тогда оно само найдет тебя. Ведь на самом-то деле счастье не зависит от внешних условий: главное условие и в то же время главный тормоз для счастья — сам человек.

Ф.М. Достоевский красочно показал это своими героями. Болезненно-обнаженной, но по-детски чистой и искренней душе князя Мышкина всякая тварь открывалась своей небесной стороной; очарованный этим, он спрашивал: «…Неужели на самом деле можно быть несчастным? О, что такое мое горе и моя беда, если я в силах быть счаст¬ливым?..»
Вот оно, счастье,
С белыми окнами в сад!
По пруду лебедем красным
Плавает тихо закат.
Здравствуй, златое затишье,
С тенью березы в воде!
Галочья стая на крыше
Служит вечерню звезде.
(С. Есенин)

Но эти проблески подлинного, неземного счастья увидят только те глаза, которые подняты к небу; только сердце, полюбившее отдавать себя без остатка, может познать то блаженство, которое заповедал Христос:

Солнце, сияя, теплом излучается:
Счастливо сердце, когда расточается.
Счастлив, кто так даровит
Щедрой любовью, что светлому чается,
Будто со всем он живым обручается.
Счастлив, кто жив и живит .
 (Вяч. Иванов)
Из сборника «Аксиомы веры».